Глава 1. Мечта на воде

Артём проснулся оттого, что Екатерина Сергеевна провела пальцами по его волосам.

— Спи ещё, — сказала она.

Но сама уже встала. Он услышал, как открылась дверь на террасу, как по доскам процокали собачьи когти. Потом Екатерина негромко засмеялась:

— Отойди, мокрая. Только тебя здесь не хватало.

Артём повернулся на спину.

За тонкой занавеской зеленел сад. Под потолком медленно вращался вентилятор, на стуле лежали его джинсы, а рядом, на маленьком столике, — папка с документами в институт. На днях появился приказ о зачислении. Артём проверил свою фамилию три раза, потом позвонил Екатерине Сергеевне.

— Ну вот, — сказала она. — А ты боялся.

Тогда он ещё жил в гостинице. Теперь гостиничный ключ был сдан, вещи перевезены, и до начала занятий оставалось несколько свободных недель.

Он всё ещё иногда просыпался с ощущением, что задержался здесь дольше, чем следовало. В такие минуты тихо одевался, застилал постель, убирал за собой чашку. Екатерина заметила это почти сразу.

— Ты не в гостях, Тёма. Перестань собираться домой каждое утро.

Он не спросил, что она имеет в виду. Очень хотелось поверить именно в то, что услышал.

На террасе Екатерина сидела босиком, подобрав ноги под себя. Собака лежала рядом, положив морду на её тапочки. На шерсти темнели капли: опять успела сбегать к пруду.

— Доброе утро, — сказал Артём.

Екатерина протянула ему руку. Он подошёл, наклонился и поцеловал её в висок.

— Ты всё-таки не выспался.

— Выспался.

— Тогда почему такой серьёзный?

Он пожал плечами и сел рядом.

Сад спускался к воде. Из-за деревьев был виден конец причала и привязанная лодка. Пруд ещё держал утреннюю тень, только дальний берег уже освещало солнце.

— Поедем сегодня в город? — спросила Екатерина.

— Зачем?

— Купим тебе что-нибудь к учёбе.

— У меня всё есть.

Она посмотрела на него поверх чашки.

— Знаю. Одна рубашка и свитер.

— Две рубашки.

— Прошу прощения.

Он улыбнулся. Она тоже, и некоторое время они молчали.

Екатерине Сергеевне было тридцать девять, ему — девятнадцать. Артём узнал её возраст случайно, когда она заполняла какие-то бумаги, и потом долго делал вид, что ничего не подсчитывает. Двадцать лет разницы. Целая его жизнь и ещё один год.

О трёх её замужествах он услышал от чужих людей. Разговаривали негромко, за соседним столом; заметив, что он смотрит, сменили тему. Вечером Артём спросил сам.

— Ты три раза была замужем?

Екатерина отложила книгу.

— Да.

— А где они теперь?

Она посмотрела на него, и он понял, что спросил что-то не то.

— Все трое умерли, Тёма.

Он пробормотал извинение. Она сказала, что всё в порядке, но книгу больше не открыла.

Позже Артём узнал, что в городе об этом знали все. О её мужьях, оставшихся после них деньгах и имуществе говорили охотнее, чем о ней самой. Его это злило. Он видел, как она порой просыпается ночью, выходит из спальни и долго сидит без света в гостиной. Однажды пошёл следом и спросил, можно ли побыть рядом. Екатерина молча подвинулась на диване.

Когда они были вдвоём, он почти не вспоминал об этом. Екатерина могла сердиться из-за убежавшего кофе, долго искать очки, которые лежали у неё на голове, или, вернувшись с какой-нибудь встречи, сбросить туфли прямо у двери и попросить:

— Посиди со мной. Только молча, ладно?

Он садился, и она клала голову ему на плечо.

При посторонних всё менялось.

В местном ресторане им находили столик, даже если минуту назад свободных мест не было. Человек, отвечавший за ремонт дороги возле её участка, вставал, когда она входила. По телефону с ней подолгу не спорили. Артём замечал, как люди сначала смотрят на Екатерину Сергеевну и только потом решают, улыбнуться им или остаться серьёзными.

Рядом с ней он тоже чувствовал себя значительнее. Стыдился этого и всё-таки каждый раз выпрямлял плечи, когда кто-нибудь обращался к нему с подчеркнутой вежливостью.

— О чём думаешь? — спросила она.

— Ни о чём.

— Поехали вечером на лодке.

Собака подняла голову, будто поняла.

— Эту возьмём? — спросил Артём.

— Ещё чего. С неё хватит.

Он наклонился и почесал собаку за ухом.

Её они нашли во время первой лодочной прогулки.

Тогда Артём гостил у Екатерины всего второй день и ещё старался держаться так, чтобы она не пожалела о приглашении. На вёслах сидел слишком прямо, боялся брызнуть на её платье, а она то и дело просила расслабиться.

Потом из камышей донёсся тонкий визг.

Они подплыли ближе и увидели собаку. Она стояла в воде у берега, запутавшись задней лапой в брошенной леске. Пыталась выбраться и, обессилев, опускала морду почти до самой воды.

Артём полез за борт раньше, чем успел подумать о телефоне в кармане.

На дне было скользко. Вода поднялась до пояса, когда он добрался до камышей. Собака зарычала, потом жалобно заскулила. Он говорил с ней, сам не помня что, осторожно придерживал под грудью и долго возился с леской.

Екатерина удерживала лодку рядом.

— Не дёргай, — сказала она. — Подожди, я помогу.

Вместе они втащили собаку на дно лодки. Та сразу легла на бок и затихла, только часто дышала.

Екатерина сняла с плеч лёгкий платок и укрыла её.

— Туфли испортишь, — сказал Артём, увидев, как вода течёт к её ногам.

Она посмотрела на него с таким удивлением, что он смутился.

— Греби к дому, Тёма.

В тот вечер они никуда больше не поехали. Екатерина сама звонила ветеринару, рылась в шкафу в поисках старых полотенец, стояла на коленях рядом с собакой, пока врач осматривал лапу. Артём сидел тут же, в чужих спортивных штанах: вся его одежда сохла в ванной.

Уже ночью Екатерина нашла его на террасе.

— Замёрз?

— Нет.

Она накинула ему на плечи плед, села рядом и впервые сама взяла его за руку.

— Ты хороший, — сказала тихо.

Он не нашёлся с ответом.

Эти слова говорили ему и раньше. Воспитательницы, когда он помогал младшим. Мастер, когда оставался доделать работу. Но сейчас ему захотелось услышать их ещё раз — именно от неё.

Собака осталась в доме.

Артём предложил назвать её Найдой. Екатерина сказала, что имя ужасное, но через час уже звала её так сама.

Теперь Найда лежала у них под ногами, сытая, вымытая, уверенная в своём праве не пропускать ни одного завтрака.

— Хорошо ей, — сказал Артём.

— А тебе?

Он повернулся к Екатерине.

— Мне тоже.

Она коснулась его щеки, словно хотела что-то проверить.

— Вот и не выдумывай лишнего.

Вечером они всё-таки спустились к воде.

Найда проводила их до причала и осталась ждать. Екатерина надела старый свитер, Артём взял вёсла. Пруд постепенно темнел. Со стороны дома доносились голоса, потом и они стихли.

Он грёб медленно, не торопясь уходить далеко от берега. Екатерина сидела напротив, опустив пальцы в воду. В темноте нельзя было различить её лицо, но он видел движение руки и светлую полоску запястья.

— Устал? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему остановился?

Он поднял голову.

Над прудом открывалось небо. В Москве за светом улиц он его почти не замечал, а здесь звёзд было много. Артём уложил вёсла, и лодку понесло боком.

— Смотри, — сказал он.

Екатерина тоже посмотрела вверх.

Несколько минут они сидели молча. Вода негромко стучала о борт.

Потом из темноты выступил островок: две ивы, низкий берег, заросшая травой середина. Днём он казался совсем маленьким. Сейчас трудно было понять, где кончается земля и начинаются отражения.

— Там кто-нибудь бывал? — спросил Артём.

— Конечно. Садовник иногда добирается. А что?

— Ничего.

Он ещё немного посмотрел на ивы.

— Представляешь, если бы там стоял дом?

— На этом клочке?

— Остров можно сделать больше.

Екатерина выпрямилась.

— Какой дом?

Он сначала пожал плечами, но потом начал рассказывать.

Большие окна, чтобы из любой комнаты было видно воду. Широкая лестница к причалу. Терраса, где можно завтракать даже в дождь. Наверху — комната с окнами на все стороны и балконом. Ночью оттуда было бы видно звёзды, как сейчас из лодки.

Пока он говорил, дом становился всё больше. К лестнице прибавлялись колонны, к террасе — галерея. Артём осёкся и засмеялся.

— Это уже дворец какой-то.

— И что?

— Ничего. Просто размечтался.

— Продолжай. Мне нравится.

Она придвинулась ближе, осторожно, чтобы не раскачать лодку. Артём обнял её одной рукой.

— А здесь, — сказал он, показывая на тёмную воду, — мост. Не прямой. Немного в сторону, чтобы с берега дом открывался постепенно.

— Ты уже всё придумал.

— Ещё нет.

— Тогда придумывай.

Он прижался щекой к её волосам. От них пахло чем-то знакомым, домашним; он уже узнавал этот запах на подушке и на воротнике её халата.

— Тебе правда нравится?

— Правда.

— Ты бы там жила?

Екатерина помолчала.

— С тобой — да.

Артём крепче обнял её. Хотел сказать что-нибудь большое, такое же, как всё, что происходило с ним с первой встречи в кафе, но слова не находились.

— Только название нужно, — сказала она.

Он посмотрел на островок. Вода вокруг него почти не двигалась. Ивы склонились низко, скрыв под ветвями берег.

— Сонный остров.

Екатерина повторила вполголоса:

— Сонный остров.

— Плохо?

— Нет. Хорошо.

Она поцеловала его, и на некоторое время они забыли про дом.

Обратно Артём грёб уже в полной темноте. У причала их ждала Найда. Увидев лодку, она завиляла хвостом и принялась бегать по доскам.

Екатерина сошла первой. Артём подал ей руку, потом привязал лодку и ещё раз оглянулся на воду.

Он видел, где будут светиться окна.