Пролог. Встреча

На вокзале Артём первым делом проверил, на месте ли документы.

Папка лежала в рюкзаке между рубашкой и свитером. Аттестат, паспорт, справки — всё было здесь. Он застегнул молнию, закинул рюкзак на плечо и только тогда поднял голову.

Москва не обратила на него внимания.

Люди обходили его с двух сторон. Кто-то тащил чемодан, кто-то разговаривал по телефону, прижимая свободной рукой стакан кофе. Женщина в светлом плаще задела Артёма локтем и даже не обернулась.

Он отошёл к стене, чтобы никому не мешать.

В поезде ему казалось, что, когда он выйдет на перрон, обязательно что-нибудь почувствует. Радость, например. Или страх. Всё-таки впервые ехал так далеко один, да ещё надолго, может быть, навсегда. Но сейчас хотелось только умыться и съесть что-нибудь горячее.

В кармане лежали деньги, пересчитанные ещё перед отправлением. Если не тратиться зря, должно было хватить до поступления. Так он рассчитал дома.

Домом Артём до сих пор называл детдом.

Сам удивлялся этому: два года ждал, когда сможет уйти, а стоило уехать, и длинное здание с облупленной стеной возле спортивной площадки сразу стало домом. Там хотя бы всё было понятно. Когда кормят, у кого попросить утюг, какая ступенька скрипит после отбоя.

Здесь никто не знал даже его имени.

Артёму было девятнадцать. После выпуска он почти год работал и жил в комнате при мастерской. Откладывал на дорогу, готовился по вечерам, несколько раз собирался отказаться от поездки. В Москве, говорили ему, своих хватает. Сначала надо устроиться, заработать, а потом уже думать об институте.

Он боялся, что это «потом» так и не наступит.

Поэтому купил билет.

Адрес приёмной комиссии был записан на бумажке. Артём достал её, сверился с указателями и пошёл к метро.

До института он добрался ближе к полудню. Успел заблудиться в переходе, проехать одну остановку не в ту сторону и рассердиться на себя за то, что стесняется спросить дорогу.

В приёмной комиссии было душно. Вдоль стены сидели абитуриенты, многие с родителями. Женщина возле окна держала сразу три папки и объясняла сыну, какую специальность выбрать. Парень слушал вполуха, листая что-то в телефоне.

Артём сел на свободный стул и положил рюкзак между ног.

Когда подошла его очередь, он отвечал коротко и старался не переспрашивать. Сотрудница проверила бумаги, указала, где расписаться, и выдала лист с дальнейшими инструкциями.

— По общежитию уточните в другом корпусе. Номер кабинета внизу.

— А сегодня можно заселиться?

Она подняла глаза.

— Вы уже зачислены?

— Нет. Я только приехал.

— Тогда пока ничего не обещаю. Сходите, поговорите.

В другом корпусе нужный кабинет оказался закрыт. Артём постоял у двери, перечитал объявление о часах приёма и вышел на улицу.

Начинался дождь.

Он ещё не был голодным по-настоящему — просто с утра во рту не было ничего, кроме вокзального чая. Увидев небольшое кафе через дорогу, Артём решил, что сначала поест, а потом разберётся с ночлегом.

Внутри пахло выпечкой и мокрой одеждой. Почти все столики были заняты. Он выбрал у стойки самый дешёвый суп, хлеб и чай, расплатился и встал с подносом, высматривая свободное место.

У окна сидела женщина. На столе перед ней стояла чашка, рядом лежал телефон. Второй стул пустовал.

— Извините, здесь свободно?

Она подняла голову.

— Смотря для кого.

Артём растерялся.

Женщина улыбнулась и убрала со стула сумку.

— Садитесь. Шучу я.

Он поставил поднос, осторожно пристроил рюкзак под ногами. На манжете обнаружилось тёмное пятно: в поезде задел что-то у окна. Артём опустил рукав пониже.

Женщина снова посмотрела в телефон. Он принялся за суп.

Ей было тридцать девять, хотя Артём, если бы его спросили, вряд ли сумел бы определить возраст. В детдоме взрослые делились иначе: кто сердится сразу, кто сначала выслушает, у кого можно попросить, а к кому лучше не подходить. Эта женщина пока ни в одну знакомую категорию не попадала.

Он заметил часы на её запястье, тонкое кольцо и то, как спокойно она сидит посреди тесного, шумного кафе. Будто места вокруг неё было больше, чем вокруг остальных.

Телефон зазвонил. Она ответила не сразу.

— Слушаю.

Некоторое время молчала.

— Нет. Мы договорились на пятницу.

Снова выслушала.

— Ваши обстоятельства я поняла. Срок от этого не изменился.

Она положила телефон экраном вниз и придвинула чашку.

Артём поспешно отвёл глаза.

— Вкусно? — спросила женщина.

— Что?

— Суп.

— Да.

— А я всё время беру здесь только кофе. Надо будет попробовать.

Он кивнул и потянулся за хлебом.

— Поступать приехали?

На край стола из раскрытой папки выглядывал лист с названием института.

— Да.

— Издалека?

Артём назвал город.

— Родители остались дома?

Ложка замерла у него в руке.

— У меня нет родителей. Я из детдома.

Обычно после этих слов начиналось что-нибудь неприятное. Вопросы, на которые он не знал ответа. Сочувственный вздох. История о чьём-то знакомом мальчике, который тоже вырос без родителей, а теперь замечательно устроился.

Женщина только кивнула.

— Как вас зовут?

— Артём.

— Екатерина Сергеевна.

Он машинально выпрямился.

— Очень приятно.

Она улыбнулась, но смеяться не стала.

— И что вы, Артём, собираетесь изучать?

Он рассказал. Сначала двумя словами, потом подробнее: о подготовке, о работе в мастерской, о том, что учиться хочет очно, если получится пройти на бюджет.

Екатерина Сергеевна слушала. Не подбадривала, не торопилась давать советы. Только спросила, когда он упомянул работу:

— Значит, руками делать умеете?

— Смотря что.

— Хороший ответ.

Она посмотрела на его поднос.

— Доедайте, остынет.

Он и не заметил, что перестал есть.

За окном дождь усилился. По стеклу побежали широкие струи, люди на улице почти исчезли за ними. Артём подумал о рюкзаке, о закрытом кабинете, о том, сколько стоит самая дешёвая койка в Москве.

— Остановились где? — спросила Екатерина Сергеевна.

— Пока нигде.

— А вещи?

Он кивнул под стол.

Она посмотрела на рюкзак. Взгляд у неё изменился, стал внимательнее.

— Всё с собой?

— Мне много не надо.

Он сказал это слишком быстро и сам услышал, как жалко прозвучало.

— Я не об этом, — ответила она.

К столику подошла официантка.

— Екатерина Сергеевна, вам ещё кофе?

— Нет, спасибо. Принесите, пожалуйста, меню.

— Я уже поел, — сказал Артём.

— А я ещё нет.

Он почувствовал, что краснеет.

Екатерина Сергеевна заказала себе обед. Потом достала телефон, нашла номер и записала его на обороте чека.

— Здесь недалеко есть гостиница. Небольшая, без особых удобств, но чистая. Позвоните, спросите, есть ли место.

— Там дорого?

Она назвала цену.

Артём прикинул в уме. Дороже, чем он рассчитывал, но на пару ночей хватало.

— Спасибо.

Он сложил чек и убрал в карман.

— Только позвоните сейчас. К вечеру мест может не быть.

Артём достал телефон. Пока шли гудки, Екатерина Сергеевна отвернулась к окну, словно разговор её больше не касался.

Место нашлось. Записав адрес, он впервые с утра почувствовал, что день ещё можно привести в порядок.

— Договорились? — спросила она.

— Да.

— Вот и хорошо.

Ей принесли обед. Артём допил чай, но вставать почему-то не хотелось. Он перебирал край бумажной салфетки и искал, что сказать ещё, чтобы не показаться ни навязчивым, ни неблагодарным.

— Вы здесь живёте? — спросил наконец.

— В Москве? Да. Хотя чаще бываю за городом.

— Там, наверное, лучше.

— Когда как. Иногда слишком тихо.

— Я люблю, когда тихо.

Она посмотрела на него.

— Поживёте один — возможно, передумаете.

Артём пожал плечами. Жить одному пока казалось ему роскошью: свой ключ, свой стол, возможность оставить книгу раскрытой и найти её вечером на том же месте.

Он рассказал об этом, не подумав. На середине фразы смутился, но Екатерина Сергеевна слушала серьёзно.

— Понимаю, — сказала она.

И он ей поверил.

Когда дождь ослаб, за Екатериной Сергеевной пришёл водитель. Остановился у столика и ждал, пока она закончит разговор.

— Мы вас подвезём, — сказала она Артёму. — Покажете адрес.

— Я на метро доеду.

— Доедете. Но сейчас можно на машине.

Она произнесла это спокойно, без нажима, и всё же Артём поднялся.

На улице пахло мокрым асфальтом. Водитель открыл заднюю дверь. Прежде чем сесть, Екатерина Сергеевна обернулась:

— Завтра в приёмную комиссию опять?

— Да. Мне ещё насчёт общежития узнать.

— Тогда сегодня отдохните. Вы совсем не спали, наверное.

Он хотел ответить, что в поезде поспал, но промолчал. Приятно было, что кто-то это заметил.

Машина тронулась. Артём держал рюкзак на коленях, стараясь не задевать мокрым рукавом светлую обивку. За стеклом проплывали незнакомые улицы. Ещё час назад в этом городе ему не к кому было обратиться.

Екатерина Сергеевна достала из сумки карточку и протянула ему.

— Это мой номер. Если с гостиницей что-нибудь не сложится, позвоните.

— Спасибо.

— Только не вздумайте ночевать на вокзале.

— Не буду.

У гостиницы он выбрался из машины и надел рюкзак. Екатерина Сергеевна опустила стекло.

— Удачи вам с поступлением, Артём.

Она запомнила его имя.

— До свидания, — сказал он.

Машина отъехала, а он ещё немного постоял под козырьком. Потом убрал карточку в папку с документами, туда, где она не могла помяться, и пошёл устраиваться на ночлег.