Глава 4. Строительство

В общежитие Артём вернулся через неделю.

Ему казалось, что там будет легче уснуть. За стеной всегда кто-нибудь разговаривал, в коридоре хлопали двери, сосед включал музыку. Среди этого шума можно было затеряться, не слушать, как в темноте бьётся собственное сердце.

Но в комнате было пусто. Сосед оставил записку: уехал на выходные.

Артём сел на кровать. Над столом висело расписание, на подоконнике сохла чашка с чайным ободком. На стуле лежала куртка, которую он принёс сюда ещё в начале сентября.

Он разделся, лёг и погасил свет.

Минут через двадцать поднялся снова.

Окно было приоткрыто. Откуда-то снизу доносился смех. Артём подошёл, взялся за ручку и резко закрыл створку.

Потом долго стоял посреди комнаты.

Екатерина ответила на первый же звонок.

— Что случилось?

— Ничего.

Она помолчала.

— Приезжай.

Он собрал учебники, одежду, зарядку от телефона. Рюкзак оказался тяжелее, чем в день приезда в Москву. На этот раз у него уже было куда ехать.

Екатерина ждала в гостиной. Не стала спрашивать, почему так поздно. Забрала куртку, отправила его мыть руки, разогрела ужин.

— Завтра привезём остальное, — сказала она.

— Я всё взял.

Она посмотрела на рюкзак у двери.

— Тогда оставайся.

Раньше он жил у неё с оглядкой на сентябрь, институт, общежитие. Теперь перестал говорить, что задержится ещё на пару дней. Через некоторое время освободил место на своей койке и отдал ключ.

Спать от этого лучше не стал.

Иногда ему снилось, что звонит телефон, а он никак не может достать его из кармана. Просыпался, садился на кровати и слушал дом. Екатерина обычно тоже просыпалась.

— Я рядом, — говорила она.

Он ложился, уткнувшись лицом ей в плечо. Под утро засыпал и потом с трудом вставал на занятия.

Однажды спросил о Ярославе.

Екатерина сказала, что Вадим следит за ходом дела и сообщит, если появится что-то существенное.

— А уже появилось?

— Не то, о чём ты думаешь.

— Откуда ты знаешь, о чём я думаю?

Она закрыла папку, лежавшую перед ней.

— Потому что ты всё время возвращаешься к одному и тому же.

Артём хотел возразить, но не смог. Он действительно искал в любом известии ответ на вопрос, который боялся произнести прямо.

Чуть позже приехал Вадим.

До этого Артём видел его мельком: немногословный мужчина, которого в доме пропускали без звонка. На этот раз Вадим задержался в кабинете, а после разговора с Екатериной остановился возле Артёма.

— Если будут вопросы по сделкам, сначала сообщи мне. Даты, документы — всё поднимем. Не старайся отвечать по памяти.

— Меня будут вызывать?

— Я сказал: если будут вопросы.

Он не угрожал и даже не повышал голос. Но после его отъезда Артём впервые понял, что теперь за ним тоже стоит человек, которому достаточно позвонить.

Зима прошла между институтом и домом.

Екатерина давала ему небольшие поручения: отвезти бумаги, встретиться с управляющим, проверить, поступили ли деньги. Сначала он записывал каждое слово. Потом научился отличать то, что она действительно хочет узнать, от того, что можно решить самому.

Она не любила долгих объяснений.

— Мне нужно понимать, что делать, Тёма. Почему получилось плохо, расскажешь потом.

Артём привыкал приходить к ней с готовым решением. Если решение оказывалось удачным, Екатерина больше не проверяла подробности. Это нравилось ему сильнее похвалы.

К весне они купили землю на противоположном берегу пруда и соседний участок, через который можно было подвести технику. Прежних владений Екатерины для задуманного уже не хватало. Проектировщики несколько раз приезжали, делали замеры, спорили о размерах острова и о том, как связать его с берегом.

На большом столе в кабинете разложили первые чертежи.

Артём искал в них свой дом и не сразу узнавал. То, что он рисовал одной линией, здесь занимало несколько листов. У широких окон появились размеры, под лестницей — основание, у моста — расчёты.

— Здесь ива останется? — спросил он.

Человек в очках наклонился над планом.

— Эта? Постараемся сохранить. Со второй сложнее.

— Нужно обе.

Они ещё долго обсуждали, как это сделать. Екатерина слушала молча. Когда специалисты уехали, спросила:

— Ты готов?

Артём стоял над чертежами.

— Да.

— Будет трудно.

— Я справлюсь.

Она подошла сзади, обняла его за пояс.

— Знаю.

Первые машины появились в начале тёплых дней. Артём приехал из института и увидел свежие следы колёс возле забора. У воды ходили люди в рабочих куртках, один что-то объяснял, широко разводя руками.

Он спустился к ним, не заходя в дом.

До темноты стоял на берегу, слушал, задавал вопросы. Наутро вернулся ещё до завтрака. Ему нравился даже запах мокрой земли, нравилось, что возле пруда теперь не умолкают голоса.

Лодку оттащили подальше, чтобы не мешала.

Найда долго бегала вдоль ограждения, не понимая, почему её не пускают к привычной тропинке.

Деньги уходили быстрее, чем Артём ожидал.

Суммы из первых смет он запомнил наизусть. Потом появились новые работы, уточнения, расходы, о которых никто раньше не говорил. Екатерина добавляла деньги, переводила их со счетов своих предприятий, откладывала другие покупки.

— Это нормально, — говорил руководитель строительства. — На такой стадии всегда что-то выясняется.

Артём сначала верил. Потом стал требовать объяснений по каждой новой строке.

Однажды Екатерина попросила его провести встречу вместо неё.

— Мне нужно уехать. Там ничего сложного. У человека завтра платёж, он хочет отсрочку.

— На сколько?

— Выслушаешь.

Мужчина пришёл ближе к вечеру. Был старше Артёма лет на двадцать и явно рассчитывал застать Екатерину Сергеевну.

— Она скоро будет?

— Сегодня нет. Говорите со мной.

Артём сел за стол, за которым раньше сидел Ярослав. Эта мысль пришла неожиданно. Он подвинул к себе бумаги, чтобы не смотреть на соседнее кресло.

Посетитель попросил три недели.

Объяснял спокойно, без жалоб: заказчик задерживает оплату, рабочим уже выдал аванс, свободных денег нет. Артём слушал и кивал. Сначала хотел сказать, что обсудит с Екатериной. Потом вспомнил завтрашний платёж строителям.

— У нас тоже расходы.

— Я понимаю. Но если сейчас всё снять, мне нечем будет работать.

— Тогда найдите другую возможность.

Мужчина замолчал.

— Вы можете хотя бы передать ей мою просьбу?

Артём почувствовал знакомую обиду: перед ним опять видели только мальчика, которого можно обойти.

— Она поручила этот вопрос мне.

— Я не это имел в виду.

— Я вас услышал. Отсрочки не будет.

После ухода посетителя Артём некоторое время сидел неподвижно. Потом позвонил на стройку и подтвердил, что деньги поступят вовремя.

Екатерина спросила о встрече уже ночью.

— Договорились?

— Он рассчитается.

— Хорошо.

Больше она ни о чём не спросила.

На второй год над островом поднялись стены.

Теперь Артём бывал там каждый день. Научился читать чертежи, спорить с подрядчиками, замечать, когда ему объясняют настоящую сложность, а когда прикрывают чужую ошибку. В институте многое стало понятнее: за словами преподавателей возникали знакомые конструкции, материалы, цифры.

Он по-прежнему готовился к экзаменам ночью, но засыпал уже от усталости, без долгого ожидания. Иногда не помнил, когда Екатерина выключала лампу.

О Ярославе думал реже.

Не потому, что нашёл ответ. Просто день заполнялся так плотно, что для этих мыслей почти не оставалось места. Если воспоминание всё-таки возвращалось, он вставал, ехал на стройку или открывал очередную смету.

Екатерина постепенно передала ему часть дел. Люди, которые раньше приезжали к ней, теперь звонили сначала Артёму. Он уже знал, кому можно подождать, кого нужно пригласить лично, с кем лучше разговаривать при Вадиме.

Как-то в ресторане их задержали у входа: администратор была новой и не узнала Екатерину Сергеевну.

Артём достал телефон.

Через минуту к ним вышел управляющий, извинился и сам проводил к столику. Екатерина ничего не сказала, только посмотрела на Артёма с лёгкой улыбкой.

Тогда он впервые не испытал ни неловкости, ни желания объяснить, что имеет право здесь находиться.

К третьему году он перестал носить бумаги в рюкзаке. Появились портфель, хороший костюм, человек, который составлял ему расписание встреч. Голос стал спокойнее. Когда сердился, Артём теперь говорил тише, и окружающие быстрее переставали спорить.

Остров рос вместе с домом. Берега укрепили, к новому причалу подвели дорожки. Одна ива сохранилась, вторую всё-таки пришлось убрать. Артём подписал согласование после долгого разговора со специалистом, а вечером забыл рассказать об этом Екатерине.

Она заметила сама.

— Жалко, — сказала.

— Иначе нельзя было.

— Я понимаю.

На четвёртый год переделали часть проекта.

Сначала не устраивала Екатерину одна из комнат. Потом Артём решил расширить галерею: на чертежах она выглядела хорошо, а вживую оказалась тесной. К этому добавились помещения, без которых, по словам специалистов, большой дом всё равно не сможет обходиться.

— Когда-нибудь мы здесь поселимся? — спросила Екатерина после очередного обсуждения.

Артём поднял глаза от бумаг.

— Конечно.

— Я иногда думаю: может, оставить что-то попроще?

— Чтобы потом всю жизнь переделывать?

— Чтобы уже пожить.

Он посмотрел на неё с удивлением.

— Мы же не хотели обычный дом.

Екатерина провела ладонью по разложенному плану.

— Да, — сказала она. — Не хотели.

Потом подошла, положила руки ему на плечи. Артём откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Несколько минут они постояли так. Когда зазвонил телефон, он потянулся к нему, и Екатерина убрала руки.

Диплом он привёз домой на пятый год строительства.

Она устроила небольшой ужин, заказала его любимый торт. Артём смеялся, рассказывал о защите, впервые за долгое время не проверял телефон почти целый час.

— Я тобой горжусь, — сказала Екатерина.

Он взял её руку и поцеловал пальцы.

Потом всё-таки позвонили со стройки. Нужно было срочно решить вопрос, без которого люди завтра не могли продолжать работу.

Артём вышел в кабинет. Когда вернулся, торт уже убрали в холодильник.

К концу лета ему было двадцать четыре, Екатерине — сорок четыре.

Старые знакомые замечали, что он сильно изменился. Артём отвечал, что просто вырос. Ему нравилось, как сидит на нём пиджак, нравилось входить в кабинет и видеть, что люди уже готовы к разговору. Он почти не помнил, как когда-то стоял с подносом в кафе и боялся попросить разрешения сесть.

Дворец был виден издалека.

Светлый фасад отражался в воде. Над центральной частью поднималась крыша, по вечерам в некоторых окнах уже горел свет. Внутри ещё работали, на лестницах лежала защитная плёнка, кое-где вместо перил стояли временные ограждения.

До полного окончания оставалось немало.

Однажды Артём задержался у пруда после того, как рабочие разошлись. День был душный, над водой стоял запах нагретого дерева. Он снял пиджак и повесил на руку.

Екатерина подошла со стороны сада. Найда шла рядом, уже не так легко перепрыгивая через корни.

— Я тебя потеряла.

— Смотрю.

Они встали рядом. С этого места дом наконец был похож на тот, который он представлял пять лет назад. Даже широкий балкон наверху получился почти таким.

— Помнишь лодку? — спросила Екатерина.

— Конечно.

— Давно мы не плавали.

Артём оглянулся. Лодка лежала возле старого сарая, перевёрнутая, с выцветшей полосой по борту. Он не сразу вспомнил, когда видел её на воде в последний раз.

— Надо будет проверить, цела ли.

— Другую возьмём.

— Можно.

Она подождала.

— Может, завтра?

Он стал вспоминать расписание. Утром встреча с поставщиком, потом должник, обещавший привезти часть денег. После обеда нужно проверить отделку комнат наверху.

— Завтра вряд ли. Давай на следующей неделе.

— Хорошо.

Екатерина ещё немного постояла, потом позвала Найду и пошла к дому.

Артём остался у воды.

Ему хотелось догнать её, сказать, что утром можно передвинуть встречи. Он даже достал телефон, открыл календарь. Но тут же увидел напоминание о завтрашнем платеже и вспомнил, что должник снова просил отсрочку.

Нужно было поговорить с ним заранее.

Артём набрал номер. На острове одно за другим гасли окна: сторож обходил помещения перед ночью.