Сонный остров

На сонный остров.
Ползу без крыльев.
И звёзд не вижу.
Кругом чужие.

Горгоне — крестник.
Везуч. Стабильно.
Взял жизни нишу.
Жду изобилье.

Был. Ангел тоже.
Устал от счастья.
Наживой пышу.
Нет боле сласти.

На сонный остров.
Ползу без крыльев.
Звёзд. Не увижу.
Глаза слепые...

Екатерина Сергеевна курила, наблюдая за Артёмом. Он стоял у окна, засунув руки в карманы. Высокий, нескладный, с вечно растрёпанными волосами. Пиджак, который она ему выбрала, сидел хорошо, но держаться в нём он ещё не научился.
А всё-таки было в нём что-то от настоящего самца. Особенно когда он забывал её слушаться.
Она улыбнулась, вспомнив его нежность в постели. Каждый раз он прикасался к ней так бережно, словно она могла исчезнуть или рассыпаться. Поначалу это забавляло. Теперь она иногда ловила себя на том, что ждёт вечера, отменяет встречи, проверяет телефон.
В тридцать девять лет — и вот, пожалуйста.
Екатерину Сергеевну в городе знали, уважали и даже побаивались. С ней советовались, её приглашали, обещанное ей старались выполнять в срок. Трижды вдова, обеспеченная женщина, умеющая переживать утраты с достоинством. Мужья её любили. Все трое предусмотрительно оставили ей всё, чем владели, а сами один за другим отошли к праотцам. Ходили слухи… Но при ней, впрочем, молчали — и всё больше уважали.
Она никогда не считала себя сентиментальной.
И надо же было влюбиться в это долговязое девятнадцатилетнее существо.
За окном загорались фонари. Артём смотрел, как свет ложится на мокрые крыши машин, и вспоминал воду, стекавшую с поднятого весла.
В тот вечер они задержались на пруду до темноты. Екатерина Сергеевна сама предложила прокатиться. Села на корме, сняла туфли и подобрала ноги. Он неловко взялся за вёсла, обрызгал её, начал извиняться, а она рассмеялась.
— Греби уже, мореплаватель.
От берега пахло нагретой травой. Возле острова Артём перестал грести. Ветви почти касались воды; в просвете между ними виднелась полоска земли.
— Чего остановился? — спросила Екатерина Сергеевна.
— Послушайте.
В камышах что-то шуршало. С другого конца пруда донёсся короткий птичий крик. Потом стало так тихо, что Артём услышал, как вода касается борта.
Екатерина Сергеевна откинула голову и закрыла глаза.
Он смотрел на неё. На открытое горло, на волосы, которые ветер бросал ей на щёку. Ему хотелось убрать эту прядь, но для этого пришлось бы придвинуться, качнуть лодку. Он остался сидеть.
Какая она была красивая.
Позже появились звёзды. Артём заметил сначала одну, потом другую, а когда снова поднял голову, небо уже было полно ими. Екатерина Сергеевна зябко повела плечами. Он отдал ей пиджак.
— А сам?
— Мне тепло.
Она завернулась в него и улыбнулась. Рукава свисали почти до её пальцев.
Уже тогда он представил дом среди этих деревьев. Большой, с окнами на воду. Они причалят, он подаст ей руку, и по освещённой дорожке они поднимутся к двери. Внутри будет тепло. Она снимет туфли и спросит, где можно сесть.
А он скажет: где захочешь.
Ему хотелось самому приготовить ей чай. Принести плед. Сделать что-нибудь, чего ей не пришлось бы заранее устраивать за него.
На обратном пути, уже возле машины, Екатерина Сергеевна вдруг остановилась.
— Подожди.
У ограды лежала небольшая серая собака. При их приближении она попыталась подняться, но задняя лапа подвернулась. Собака тихо заскулила и снова легла.
Екатерина Сергеевна присела рядом.
— Не трогайте, — сказал Артём. — Может укусить.
— Тихо, маленькая. Лежи.
Она протянула руку и остановилась, давая собаке обнюхать пальцы.
— Артём, найди клинику. Которая сейчас принимает.
Водитель принёс из машины плед. Все звали его Стрижом; настоящего имени Артём пока не знал. Екатерина Сергеевна помогала укладывать на плед собаку, придерживала её, что-то негромко говорила. Коленом она опустилась прямо на землю. Артём хотел подстелить свой пиджак, но она только мотнула головой.
В машине собака положила морду ей на ладонь. Всю дорогу Екатерина Сергеевна сидела неподвижно, хотя рука затекла.
Из клиники они вышли поздно. Собаку оставили на лечение.
На платье Екатерины Сергеевны темнело грязное пятно. Она посмотрела на него, провела ладонью и сразу забыла.
— Вы её раньше видели? — спросил Артём.
— Нет.
Он помолчал.
— Я бы, наверное, прошёл мимо.
Екатерина Сергеевна остановилась возле машины.
— У меня в детстве была собака. Жучка. Каждый день встречала из школы. Сначала хвост из-под калитки видно, потом уже всю её.
Она улыбнулась.
— Я ей всё рассказывала. Даже то, что маме боялась.
Артём взял её за руку. Она позволила, всё ещё глядя на окна клиники.
— Завтра заедем, — сказала она.
Собака так и осталась у Екатерины Сергеевны. Теперь, когда Артём приезжал, первой встречать его выбегала она.
Он улыбнулся своему отражению в окне.
В стекле за его плечом появилась Екатерина Сергеевна. Артём обернулся. Она едва не улыбнулась в ответ, но поднесла сигарету к губам.
Она уже дала ему работу, прилично одела, познакомила с нужными людьми. Пора было понять, чего он собирается добиваться сам.
— Мальчик мой, — Екатерина Сергеевна подошла к Артёму вплотную. — А чего ты хочешь? Зачем ты здесь?
Он посмотрел на неё, не понимая, какого ответа она ждёт.
— Я имею в виду твою жизнь, — пояснила она. — Не сегодняшний вечер.
Она затянулась. Артём опустил глаза. Сейчас она начнёт перечислять всё, что для него сделала, а он опять будет стоять и соглашаться.
— У меня есть мечта.
— Что?
Он уже пожалел, что заговорил.
— Мечта, — повторил он.
Екатерина Сергеевна рассмеялась и чуть отступила, словно захотела рассмотреть его целиком.
— Подумать только. И давно?
Он промолчал.