Екатерина Сергеевна курила, наблюдая за Артёмом. Он стоял у окна, засунув руки в карманы. Высокий, нескладный, с вечно растрёпанными волосами. Пиджак, который она ему выбрала, сидел хорошо, но держаться в нём он ещё не научился.
А всё-таки было в нём что-то от настоящего самца. Особенно когда он забывал её слушаться.
Она улыбнулась, вспомнив его нежность в постели. Каждый раз он прикасался к ней так бережно, словно она могла исчезнуть или рассыпаться. Поначалу это забавляло. Теперь она иногда ловила себя на том, что ждёт вечера, отменяет встречи, проверяет телефон.
В тридцать девять лет — и вот, пожалуйста.
Екатерину Сергеевну в городе знали, уважали и даже побаивались. С ней советовались, её приглашали, обещанное ей старались выполнять в срок. Трижды вдова, обеспеченная женщина, умеющая переживать утраты с достоинством. Мужья её любили. Все трое предусмотрительно оставили ей всё, чем владели, а сами один за другим отошли к праотцам. Ходили слухи… Но при ней, впрочем, молчали — и всё больше уважали.
Она никогда не считала себя сентиментальной.
И надо же было влюбиться в это долговязое девятнадцатилетнее существо.
За окном загорались фонари. Артём смотрел, как свет ложится на мокрые крыши машин, и вспоминал воду, стекавшую с поднятого весла.
В тот вечер они задержались на пруду до темноты. Екатерина Сергеевна сама предложила прокатиться. Села на корме, сняла туфли и подобрала ноги. Он неловко взялся за вёсла, обрызгал её, начал извиняться, а она рассмеялась.
— Греби уже, мореплаватель.
От берега пахло нагретой травой. Возле острова Артём перестал грести. Ветви почти касались воды; в просвете между ними виднелась полоска земли.
— Чего остановился? — спросила Екатерина Сергеевна.
— Послушайте.
В камышах что-то шуршало. С другого конца пруда донёсся короткий птичий крик. Потом стало так тихо, что Артём услышал, как вода касается борта.
Екатерина Сергеевна откинула голову и закрыла глаза.
Он смотрел на неё. На открытое горло, на волосы, которые ветер бросал ей на щёку. Ему хотелось убрать эту прядь, но для этого пришлось бы придвинуться, качнуть лодку. Он остался сидеть.
Какая она была красивая.
Позже появились звёзды. Артём заметил сначала одну, потом другую, а когда снова поднял голову, небо уже было полно ими. Екатерина Сергеевна зябко повела плечами. Он отдал ей пиджак.
— А сам?
— Мне тепло.
Она завернулась в него и улыбнулась. Рукава свисали почти до её пальцев.
Уже тогда он представил дом среди этих деревьев. Большой, с окнами на воду. Они причалят, он подаст ей руку, и по освещённой дорожке они поднимутся к двери. Внутри будет тепло. Она снимет туфли и спросит, где можно сесть.
А он скажет: где захочешь.
Ему хотелось самому приготовить ей чай. Принести плед. Сделать что-нибудь, чего ей не пришлось бы заранее устраивать за него.
На обратном пути, уже возле машины, Екатерина Сергеевна вдруг остановилась.
— Подожди.
У ограды лежала небольшая серая собака. При их приближении она попыталась подняться, но задняя лапа подвернулась. Собака тихо заскулила и снова легла.
Екатерина Сергеевна присела рядом.
— Не трогайте, — сказал Артём. — Может укусить.
— Тихо, маленькая. Лежи.
Она протянула руку и остановилась, давая собаке обнюхать пальцы.
— Артём, найди клинику. Которая сейчас принимает.
Стриж принёс из машины плед. Екатерина Сергеевна помогала укладывать на него собаку, придерживала её, что-то негромко говорила. Коленом она опустилась прямо на землю. Артём хотел подстелить свой пиджак, но она только мотнула головой.
В машине собака положила морду ей на ладонь. Всю дорогу Екатерина Сергеевна сидела неподвижно, хотя рука затекла.
Из клиники они вышли поздно. Собаку оставили на лечение.
На платье Екатерины Сергеевны темнело грязное пятно. Она посмотрела на него, провела ладонью и сразу забыла.
— Вы её раньше видели? — спросил Артём.
— Нет.
Он помолчал.
— Я бы, наверное, прошёл мимо.
Екатерина Сергеевна остановилась возле машины.
— У меня в детстве была собака. Жучка. Каждый день встречала из школы. Сначала хвост из-под калитки видно, потом уже всю её.
Она улыбнулась.
— Я ей всё рассказывала. Даже то, что маме боялась.
Артём взял её за руку. Она позволила, всё ещё глядя на окна клиники.
— Завтра заедем, — сказала она.
Собака так и осталась у Екатерины Сергеевны. Теперь, когда Артём приезжал, первой встречать его выбегала она.
Он улыбнулся своему отражению в окне.
В стекле за его плечом появилась Екатерина Сергеевна. Артём почувствовал её взгляд и обернулся. Улыбнулся — открыто, без причины. Екатерина Сергеевна едва не улыбнулась в ответ, но поднесла сигарету к губам.
Она уже дала ему работу, прилично одела, познакомила с нужными людьми. Пора было понять, чего он собирается добиваться сам.
— Мальчик мой, — Екатерина Сергеевна подошла к Артёму вплотную. — А чего ты хочешь? Зачем ты здесь?
Он посмотрел на неё, не понимая, какого ответа она ждёт.
— Я имею в виду твою жизнь, — пояснила она. — Не сегодняшний вечер.
Она затянулась. Артём опустил глаза. Сейчас она начнёт перечислять всё, что для него сделала, а он опять будет стоять и соглашаться.
— У меня есть мечта.
— Что?
Он уже пожалел, что заговорил.
— Мечта, — повторил он.
Екатерина Сергеевна рассмеялась и чуть отступила, словно захотела рассмотреть его целиком.
— Подумать только. И давно?
Он промолчал.
— Ну, расскажи. Теперь мне интересно.
Артём поднял голову.
— У меня будет дом. Огромный дом на острове посреди пруда. Помните, мы там на лодке плавали? Сколько звёзд было!
Она перестала улыбаться.
— И назову я его «Сонный остров».
— Помню, — сказала она. — Только ты ведь даже не спросил, чья это земля.
— А для мечты это имеет значение?
Екатерина Сергеевна задержала на нём взгляд.
— Для мечты — нет. Для дома — да.
Она стряхнула пепел.
— Артём, мальчик мой, когда я увижу деньги от этого многодетного папаши?
— Он просил подождать до пятницы.
— А ты что ему ответил?
— Что спрошу у вас.
— Спросил. Когда будут деньги?
Артём помолчал.
— В пятницу.
— Вот и договорились.
Она потушила сигарету. Когда снова посмотрела на него, на лице уже была улыбка.
— А что это наш мальчик погрустнел?
Артём отвёл взгляд.
— Я еду развлекаться. Хватит на сегодня работать. Ты со мной?
Ему хотелось уйти одному. Но тогда пришлось бы объяснять почему.
— С вами.
За стеклянной перегородкой виднелся затылок водителя. Все звали его Стрижом; настоящего имени Артём пока не знал.
Машина свернула, и Екатерина Сергеевна придвинулась к Артёму, хотя поворот давно закончился. Положила ладонь ему на предплечье, прислонилась щекой к плечу.
— Ну что ты надулся, Тёмка?
— Я не надулся.
— Тогда посмотри на меня.
Он повернул голову. Так близко её лицо выглядело иначе: мягче, моложе. Она улыбнулась и провела пальцем по складке между его бровями.
— Вот это убери. Я для тебя стараюсь, а ты сидишь, будто я тебя обидела.
Артём хотел ответить, но она уже устроилась удобнее, обняв его руку.
Некоторое время ехали молча. За окном освещённые витрины сменились тёмной оградой. В стекле отражалась её ладонь на его рукаве.
— Я про твой остров думаю, — сказала она.
Он посмотрел на неё.
— Правда?
— А что тебя удивляет? Ты же рассказал мне о своей мечте.
Она чуть отстранилась.
— Знаешь, что я решила? Эти деньги пойдут на начало. Надо выяснить всё с землёй, заказать проект. Ты ведь хочешь настоящий дом, а не просто большую коробку посреди воды?
— Екатерина Сергеевна…
— Ну какая я тебе сейчас Екатерина Сергеевна?
Он улыбнулся. Она заметила и легонько толкнула его плечом.
— Вот. Так гораздо лучше.
Артём накрыл её ладонь своей.
— Вы серьёзно? Насчёт денег?
— Серьёзно, Тёмка. Только давай поскорее решай с папашей. Мечта ждёт.
Он опустил глаза на их руки. Вспомнил, как Ярослав отвёл его в сторону и попросил подождать до пятницы. Старшая дочь стояла у двери, держа под мышкой стопку школьных тетрадей. Ярослав всё оглядывался на неё.
— Он отдаст, — сказал Артём.
— Конечно, отдаст. Ты же с ним поговоришь.
Екатерина Сергеевна снова прижалась к его плечу.
— Представляешь, проснёшься утром, а вокруг вода. Никто не звонит, не торопит. Можно весь день никуда не выходить.
Теперь он видел широкий подоконник, свет на потолке, дорожку от моста к двери. Она говорила о доме так, словно он уже существовал и оставалось только получить ключи.
Артём повернулся к ней.
— Я люблю тебя.
Она подняла лицо, и он поцеловал её. Её ладонь легла ему на затылок.
Когда она вновь устроилась у него на плече, Артём достал телефон. Открыл переписку с Ярославом и некоторое время смотрел на последнее сообщение: «Спасибо, что вошли в положение».
Потом набрал:
«Завтра в девять буду у вас. Нужно решить вопрос раньше».
Ярослав сидел напротив, положив сцепленные руки на край стола. Между ними лежала закрытая папка.
— Я же предупреждал: деньги придётся отдавать, — сказал Артём.
— Я не отказываюсь.
— А что ты говорил? Бизнес-план, стартап, всё просчитано. Всё будет хорошо.
Ярослав опустил глаза.
— И? — спросил Артём.
— Я не мог предвидеть кризис. Рынок обвалился за месяц. У меня три заказчика отказались, когда я уже…
— Мне Екатерине Сергеевне это пересказать?
Ярослав посмотрел на него.
— Я заработаю. Но нужно время.
— Сколько?
— Не знаю пока.
Артём откинулся на спинку стула.
— Вот именно.
— Если сейчас всё забрать, мне не с чего будет начинать.
Артём открыл папку и вынул первый лист.
— Давайте сначала разберёмся с тем, что есть.
Ярослав снял очки и принялся протирать их краем рубашки. Артём подождал, пока он снова наденет их, и повернул к нему страницу.
— Здесь ещё.
— Здесь я уже…
— Нет. Это было на предыдущей.
Ярослав наклонился над столом. Ручка дрожала в пальцах; он прижал запястье другой рукой и расписался. Последняя буква ушла вниз, за строку.
— Ничего? — спросил он, показав на подпись.
— Нормально.
На столе лежали документы на дом, участок, обе машины. Артём складывал подписанные листы отдельно, выравнивая края. Ярослав следил за его руками.
— А это что?
— Гараж.
— Понятно.
Он опять снял очки. Стёкла были чистыми, но он долго тёр одно и то же место, рассматривая его на свет.
— Ярослав, давайте закончим.
Тот надел очки, взял ручку, но к бумаге не прикоснулся.
— А если я деньги найду?
— Найдёте — поговорим.
— Дом можно будет вернуть?
Артём посмотрел на неподписанный лист.
— Всё можно вернуть. Вы сначала с долгом разберитесь.
Ярослав кивнул. Немного расправил плечи, придвинул документ.
На последней странице ручка перестала писать. Он несколько раз провёл ею по полю. Артём достал свою и протянул ему.
— Возьмите.
— Спасибо.
Расписавшись, Ярослав осторожно положил ручку между ними.
Артём проверил страницы. Убрал их в папку, застегнул молнию.
— Всё.
Ярослав кивнул, но не встал. Его руки остались на столе, ладонями вниз. Теперь, когда держать было нечего, дрожь стала заметнее.
— А где мы будем жить?
Артём задержал руку на папке.
— А, я забыл сказать.
Он достал из кармана связку из двух ключей и положил перед Ярославом.
— Вот. От квартиры.
Ярослав посмотрел на ключи, потом на него.
— Квартиры?
— Да. Жить можно.
— А где это?
— Недалеко. Вот адрес.
Артём придвинул к нему сложенный листок. Ярослав развернул его, прочитал и поднёс ближе к глазам. Потом медленно выдохнул.
— Так ведь это…
— Ничего, ничего. И там люди живут.
— Детям до школы через весь город.
Артём промолчал.
Ярослав сложил листок, взял ключи. Другой рукой потянулся к очкам, но остановился.
Артём отвёл взгляд. Вспомнилась тёплая ладонь у него на затылке, близкое лицо Екатерины Сергеевны. Он на мгновение снова ощутил её губы.
«Я для тебя стараюсь».
— Я тоже, — сказал он.
— Что? — Ярослав поднял голову.
Артём взял папку.
— Квартира свободна. Можете переезжать.
Покупатель на дом нашёлся через знакомого Екатерины Сергеевны. Он был готов забрать и участок, но предложил меньше, чем рассчитывал Артём. За срочность пришлось уступить. Машины и гараж ушли отдельно.
Когда позвонил Ярослав, Артём стоял у окна и слушал, как покупатель обсуждает с женой, какую стену они уберут на первом этаже. Он выключил звук телефона. Второй звонок сбросил уже в машине.
На следующий день, через две недели после подписания документов, Артём вбежал в приёмную Екатерины Сергеевны, едва не задев плечом секретаря.
— Она у себя?
Ответа он не дождался. Толкнул дверь и остановился на пороге — счастливый, запыхавшийся, с тяжёлой спортивной сумкой в руке.
Екатерина Сергеевна подняла глаза от документов.
— Ты почему без звонка?
Артём рассмеялся. Подошёл к столу и поставил перед ней сумку. Расстегнул молнию.
Она посмотрела внутрь. Потом на него.
— Получилось?
— Вот. На «Сонный остров».
Ему хотелось увидеть, как она обрадуется. Как вскочит из-за стола, обнимет его — и можно будет наконец выдохнуть.
— Всё? — спросила она.
Он кивнул.
— Всё, Катя. Представляешь?
Она перебрала верхние пачки. Артём наклонился через стол, поймал её руку и прижал к губам.
— Как я люблю тебя. Это благодаря тебе. Я бы сам никогда…
— Тише, — улыбнулась она. — Дай мне на тебя посмотреть.
В углу работал телевизор. Пока он говорил, там сменились биржевые графики, реклама жилого комплекса, заставка местных новостей.
Екатерина Сергеевна обошла стол. Артём сразу притянул её к себе, уткнулся лицом в волосы.
— Я же обещал, — прошептал он.
— Обещал.
За его спиной диктор произнёс:
— Сегодня в центре города погибла семья с детьми. Обстоятельства трагедии устанавливаются…
Артём поднял голову.
На экране появилась фотография. Ярослав стоял возле новогодней ёлки. На плече у него лежала рука старшей дочери. Младший ребёнок сидел на полу, обхватив колени.
Артём отпустил Екатерину Сергеевну.
— Нет.
Она обернулась к телевизору.
Фотографию уже сменил репортёр у полицейского ограждения.
— Это он, — сказал Артём.
Екатерина Сергеевна взяла пульт и прибавила звук.
Артём смотрел на экран, ожидая, что фотографию покажут снова. Он успел увидеть её лишь на несколько секунд.
— Ярослав? — спросила она.
Он кивнул, не поворачивая головы.
Репортёр говорил о падении из окна, о следователях, работавших в квартире. Потом начался сюжет о пожаре на складе.
— Они все? — спросил Артём.
Екатерина Сергеевна выключила телевизор.
— Сядь.
— Подожди. Включи обратно.
— Там уже ничего нет. Сядь, Артём.
Он опустился в кресло. Посмотрел на раскрытую сумку, на выбившийся из пачки уголок купюры.
— Я ему сказал, что всё можно вернуть.
Она осталась стоять возле стола.
— Что именно ты ему сказал?
Артём поднял на неё глаза.
— Какая сейчас разница?
Несколько секунд она молчала. Затем нажала кнопку внутренней связи.
— Вадим, зайди ко мне. Сейчас.
Начальник охраны появился быстро. Закрыл дверь, заметил сумку и перевёл взгляд на Екатерину Сергеевну.
— В центре семья погибла. Ярослав, который нам был должен. Узнай, что там произошло и кто ведёт дело. Докладывать лично мне.
Вадим кивнул.
— И ещё. Записи за эти дни сохрани отдельно. Доступ только у тебя.
— Понял.
Он вышел. Артём проводил его взглядом.
— Зачем тебе знать, кто ведёт дело?
— Затем, что кто-то должен сейчас думать.
— Катя, он мне звонил.
— Когда?
— Вчера. Несколько раз.
— Ты ответил?
Артём покачал головой. Достал телефон, но Екатерина Сергеевна накрыла его руку своей.
— Подожди.
— Может, он хотел…
Она присела перед ним.
— Артём. Посмотри на меня.
Он не мог оторвать глаз от телефона.
Екатерина Сергеевна взяла его лицо в ладони и повернула к себе.
— Ты не мог знать.
— Я знал, что у него ничего не осталось.
Она убрала руки.
В кабинете стало слышно, как за стеной звонит телефон секретаря. Артём смотрел на Екатерину Сергеевну, ожидая ответа.
— Мы дали ему квартиру, — сказала она.
— Он спрашивал про дом. Можно ли вернуть.
Екатерина Сергеевна оглянулась на сумку.
— Сейчас уже ничего не изменишь.
Артём провёл пальцем по экрану. В списке вызовов снова появилось имя Ярослава.
— Тёмка.
Она забрала у него телефон и положила на стол.
— Побудь со мной. Сейчас больше ничего не надо.
Подойдя к двери, Екатерина Сергеевна повернула ключ в замке. Затем опустила жалюзи.
Артём следил за ней из кресла.
— Что ты делаешь?
— Не хочу, чтобы нам мешали.
Она вернулась и протянула ему руку.
Он не двинулся.
Тогда она сама наклонилась к нему, поцеловала в висок, провела ладонью по груди. От неё пахло теми же духами, что вчера в машине.
— Я рядом, — сказала она.
Её пальцы остановились на верхней пуговице его рубашки.
Артём закрыл глаза. Перед ним снова стоял Ярослав возле новогодней ёлки.
— Посмотри на меня, — попросила Екатерина Сергеевна.
Он открыл глаза.
Она улыбалась, терпеливо ожидая, когда он улыбнётся в ответ.
Первую зиму после смерти Ярослава Артём плохо спал. Иногда просыпался оттого, что звонил телефон. На экране ничего не было.
Екатерина Сергеевна забрала его жить к себе. По вечерам он засыпал под звук её голоса: она лежала рядом и рассказывала о людях, которых он ещё не знал, о сделках, в которых ему предстояло участвовать.
Весной купили землю.
В день, когда привезли первые чертежи, Артём разложил их на полу. Долго стоял на коленях, водил пальцем от моста к дому, просил архитектора объяснить, где будет падать утренний свет.
Екатерина Сергеевна смотрела на него из кресла.
— Ну вот, — сказала она. — А ты боялся.
Позднее, когда очередной должник попросил отсрочку, Артём уже не стал звонить ей.
Человек сидел напротив, мял в руках кепку и говорил о больной жене. Артём выслушал, придвинул бумаги.
— Я понимаю. Но это ничего не меняет.
Вечером он долго стоял под душем. Потом вышел, открыл фотографии со стройки и впервые за день почувствовал, что проголодался.
За пять лет Артём набрал вес. Пиджаки теперь шили на заказ; застёгивая их, он привычно одёргивал ткань на животе. Двигался неторопливо, редко повышал голос. Если собеседник не понимал с первого раза, Артём замолкал и ждал.
Он больше не водил машину. На заднем сиденье можно было просмотреть документы, сделать несколько звонков или просто закрыть глаза. Стриж знал, когда не следует задавать вопросов.
Екатерина Сергеевна передала ему в управление три фирмы. У него появился отдельный трёхэтажный офис с кабинетом наверху. Она приезжала без предупреждения. Секретарь всякий раз вставала ей навстречу и пропускала, не звоня Артёму.
«Сонный остров» строился.
Сначала пришлось укреплять берег, потом переделывать мост: прежний проект не выдерживал того, что Артём задумал позднее. За домом появился гостевой корпус, под ним — бассейн. Архитектор приносил новые эскизы, и всякий раз оказывалось, что без ещё одной пристройки, лестницы или террасы всё будет выглядеть незаконченным.
Артём соглашался. Потом сердился, получив смету.
Фотографии со стройки он теперь пролистывал на телефоне. Приближал трещину в штукатурке, замечал не тот оттенок камня, отправлял прорабу короткое: «Переделать».
Дом уже отражался в пруду. Радость, с которой Артём прежде представлял эту картину, всё откладывалась — до окончания следующего этапа.
Екатерина Сергеевна лежала на боку, подложив ладонь под щёку. Артём сидел на краю кровати. На спине медленно высыхал пот.
Несколько минут назад она обнимала его, уткнувшись лицом ему в шею. Он чувствовал её дыхание, гладил волосы и никуда не хотел уходить.
В какой-то момент она тихо рассмеялась.
— Что? — спросил он.
— Ничего. Хорошо мне.
Он отстранился, чтобы посмотреть на неё. Без привычной усмешки её лицо было открытым, почти беззащитным. Артём поцеловал её в закрытые веки, в уголок рта. Она поймала его ладонь и прижалась к ней щекой.
— Побудь так.
Он остался. Лежал рядом, перебирал её пальцы. На одном заметил маленькую царапину.
— Откуда?
— Роза уколола. Вчера возилась.
Он поднёс её руку к губам. Она улыбнулась, и ему вдруг вспомнилась лодка: Катя в его пиджаке, босые ноги, тёмная вода. Он редко возвращался к тому вечеру, но сейчас вспомнил даже, как скрипело весло.
Потом она задремала. Артём подтянул простыню к её плечу и ещё немного полежал, прислушиваясь к дыханию. Телефон на тумбочке коротко завибрировал. Он протянул руку и отключил звук.
Теперь, сидя на краю кровати, он чувствовал, как Екатерина Сергеевна проводит пальцем вдоль его позвоночника.
— Куда собрался?
— Никуда.
Он накрыл её руку своей, подержал и отпустил. Потянулся к тумбочке за часами.
— Помнишь нашу сделку по крипте?
— Конечно. Хорошая сделка.
Екатерина Сергеевна придвинулась и поцеловала его в плечо.
— Ты умница, мальчик мой.
Артём повернул голову.
Она ещё улыбалась. Он посмотрел на её руку у себя на бедре, затем ей в лицо. Хотелось убрать эту руку.
— Николая помнишь? — спросил он.
— Какого?
— Который нас свёл с покупателем.
— А, твоего приятеля. Что с ним?
— Посадили. Надолго.
Екатерина Сергеевна приподнялась на локте.
— Когда?
— Приговор на прошлой неделе.
— Ты мне не говорил.
— Сейчас говорю.
Он положил часы обратно.
— Его крипта пока у меня. Он перед задержанием передал в управление. Я возьму её себе как бонус. На остров.
Екатерина Сергеевна убрала руку.
— А не много ли тебе?
Артём встал. Поднял с кресла брюки, не торопясь надел.
— Там работы ещё на полгода.
— У тебя всё время на полгода.
— Цены меняются.
Она села, натянув простыню на грудь.
— Подожди.
Он застегнул ремень.
Екатерина Сергеевна внимательно посмотрела на него.
— Так это ты помог ему уехать?
Артём взял рубашку.
— Ему было за что.
Она молчала, пока он продевал руки в рукава.
— А он считал тебя другом.
На одной из манжет не хватало запонки. Артём поискал её на кресле, потом наклонился и поднял с ковра.
— Он много чего считал.
Артём мысленно вернулся назад к тем событиям.
Николай подписывал бумаги быстро. Пробегал глазами первую страницу, переворачивал остальные и брал ручку. Если что-то было непонятно, спрашивал у Артёма, не дочитывая.
— Всё проверили?
— Проверили.
— Тогда давай сюда. Я тебе доверяю.
Артём поначалу задерживался рядом, готовый объяснить. Потом перестал.
Мысль возникла однажды во время такого подписания. Николай говорил по телефону с женой, зажимая трубку плечом, а свободной рукой ставил подписи там, куда указывал Артём.
— Да купи, — сказал он в трубку. — Нравится — купи.
Артём подождал, пока ручка оторвётся от бумаги, и подложил следующий лист.
В тот день со стройки снова прислали смету.
Он ещё ничего не решил, но впервые посмотрел на подпись Николая как на возможность.
Позднее, готовя очередной пакет документов, Артём долго сидел над последними страницами. Затем внёс изменения. Когда Николай приехал, встретил его как обычно, предложил кофе.
— Может, хоть прочитаешь? — спросил он.
Николай усмехнулся.
— Тём, мы сколько лет работаем?
Артём придвинул ему ручку.
«Ну доверяй, доверяй».
Потом был анонимный звонок в налоговую.
Артём сообщил о скрытой выручке, фиктивных сделках, нарушениях с НДС. Называл то, что следовало проверить, и старался не торопиться. Закончив разговор, некоторое время сидел неподвижно.
На столе лежал телефон. Николай прислал фотографию с рыбалки.
«В следующий раз поедешь. Отказы не принимаются».
Артём открыл снимок, посмотрел и погасил экран.
Проверка началась не сразу. Когда Николай впервые позвонил встревоженным, Артём успел несколько раз пожалеть о звонке — и столько же раз убедить себя, что назад уже не вернёшь.
— Приехали документы забирать, — сказал Николай. — Ты можешь подъехать?
— Сейчас не получится. Что именно спрашивают?
Он выслушал, задал несколько вопросов, пообещал помочь.
После разговора позвонил прорабу и подтвердил заказ камня.
Дело тянулось долго. В нём появились скрытая прибыль, фиктивные сделки, многомиллионные суммы НДС. Документы сопоставляли с движением денег, перепиской, показаниями сотрудников. Бумаги, которые Николай подписывал не читая, теперь возвращались к нему по одной.
Он повторял, что всем занимались вместе. Просил поднять переписку с Артёмом, найти прежние договорённости. Но то, что он помнил как общий разговор, в документах оказывалось его решением.
Себя Артём называл консультантом. Отвечал спокойно, не прибавляя ничего сверх заданного вопроса.
Николаю дали большой срок.
Последнее письмо от него Артём прочёл дважды. Там не было ругани. Николай всё ещё просил приехать.
«Надо поговорить. Думаю, ты сможешь многое объяснить».
Артём сложил лист и убрал в ящик стола.
Вечером Екатерина Сергеевна спросила, почему он такой молчаливый.
— Устал, — ответил он.
Екатерина Сергеевна коротко рассмеялась, вернув Артёма в реальность.
— Ну ты молодец.
Он выпрямился.
Она разглядывала его с новым интересом. Артём знал этот взгляд: так она смотрела на удачно купленную вещь, которая оказалась лучше, чем обещали.
— Бери, — сказала она. — Достраивай свой остров. Хотя нет, наш остров. Он мне нравится.
Он застегнул манжету.
«Уже наш».
Первый платёж строителям ушёл утром. Артём собирался сказать ей об этом, но передумал.
Екатерина Сергеевна протянула к нему руку.
— Иди сюда, Тёмка.
Он посмотрел на часы.
— Мне пора.
К двадцати девяти годам Артём управлял холдингом.
Люди, которые прежде не замечали его рядом с Екатериной Сергеевной, теперь неделями добивались встречи. Он привык, что разговоры стихали при его появлении. На совещаниях ему подавали воду прежде, чем он успевал попросить.
А ей он по-прежнему объяснял каждый крупный перевод.
В тот вечер Артём ехал от Анжелы.
На прощание она повисла у него на шее, засмеялась и попросила привезти её в следующий раз на остров. Двадцать два года, тонкие запястья, острые колени. Она умела слушать с таким вниманием, что первые полчаса он почти верил в её интерес. Потом замечал, как она проверяет время, и вспоминал об оплате.
Он сказал: «Посмотрим», — и снял её руки со своей шеи.
Сколько их было за последние годы — таких же лёгких, смешливых, быстро становившихся знакомыми. Артём перестал запоминать, кому что обещал. Подарками занимался помощник.
Он опустил стекло. Холодный воздух прошёлся по лицу.
— Закрой перегородку, — сказал он Стрижу.
«Сонный остров» почти закончили. На следующей неделе должны были убрать леса с гостевого корпуса и запустить подсветку моста.
Екатерина Сергеевна вчера велела переделать спальню. Сегодня прислала фотографии мебели, которую уже заказала. Даже цвет стен выбрала сама — тот, что нравился ей в их прежней квартире.
Артём открыл снимок. На краю чертежа её рукой было написано: «Здесь мои шкафы».
Он закрыл переписку.
Эта пенсионерка.
Екатерине Сергеевне было сорок девять, но про себя он уже несколько месяцев называл её только так. Особенно после её звонков.
Телефон завибрировал почти сразу. На экране появилось её имя.
Артём дал ему прозвонить ещё два раза.
— Да.
— Мальчик мой, ты где?
В голосе не было ничего ласкового.
— Что случилось?
— Мне нужны твои объяснения. Я смотрю платежи по острову.
— И что?
— Это я у тебя спрашиваю. Приезжай.
Артём медленно провёл большим пальцем по шву сиденья.
— Во-первых, я не обязан перед тобой отчитываться.
Она не ответила.
— Во-вторых, какого мальчика ты там всё время находишь?
— Ты закончил?
— Скоро приеду. И убери своих сорок секретарш. Поговорим без публики.
— Не заставляй меня ждать.
Она отключилась первой.
Артём ещё некоторое время держал телефон возле уха. Потом открыл перегородку.
— К Екатерине Сергеевне.
В приёмной было пусто. На столе секретаря темнел монитор, возле клавиатуры стояла вымытая чашка. Екатерина Сергеевна выполнила его просьбу: отпустила всех.
Артём прошёл к кабинету.
Она сидела за столом, положив ладонь на распечатки.
— Закрой дверь.
Он закрыл.
— Что ты себе позволяешь?
— Я приехал поговорить.
— Тогда объясни вот это.
Она повернула к нему верхний лист.
Артём даже не посмотрел.
— Деньги на стройку.
— Я вижу назначение платежа. Кто разрешил?
Он усмехнулся.
— Опять?
Екатерина Сергеевна убрала руку с бумаги.
— Что — опять?
— Разрешил. Согласовал. Доложил. Тебе не надоело?
— Мне надоело узнавать о твоих решениях последней.
Артём остановился возле кресла. Садиться он не собирался.
— Я веду весь холдинг. Ты хоть представляешь, сколько вопросов я решаю за день?
— Представляю. Я передала тебе эти дела.
— Десять лет назад.
— И ты решил, что теперь они твои?
— Я их поднял.
— Ты управлял ими. Не путай.
Екатерина Сергеевна собрала листы, постучала краем стопки о стол. Артём следил за этим движением.
— По острову платежи пока остановлены, — сказала она.
— Там осталось закончить.
— Значит, закончишь, когда мы разберёмся.
— Мы уже разбирались. И в прошлом месяце, и до этого.
— Потому что ты не слышишь.
Она поднялась.
— Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты приезжаешь, когда тебе удобно, на звонки отвечаешь через раз. Сейчас ещё этот тон.
— А каким тоном мне говорить?
— Нормальным.
Она подошла и потянулась поправить ему воротник.
Артём перехватил её руку.
— Не надо.
Екатерина Сергеевна посмотрела на его пальцы.
Он отпустил её.
— Вот как, — сказала она.
— Я хочу жить своей жизнью.
— Живи. Кто тебе мешает?
— Ты.
Она коротко рассмеялась, но улыбка сразу исчезла.
— Ты сейчас серьёзно?
Артём молчал.
Екатерина Сергеевна вернулась за стол. Взяла телефон, посмотрела на экран и положила обратно.
— Значит, новая девочка.
— Дело не в ней.
— Конечно. Каждый раз дело не в ней.
— Сейчас я говорю про нас.
— А что с нами?
Он провёл ладонью по лицу.
— Я больше не могу так.
Она долго смотрела на него.
— Как — так?
— Во всём спрашивать тебя. Объяснять, где я, с кем. Сколько потратил. Я даже в собственном доме…
— В каком собственном доме?
Артём замолчал.
Екатерина Сергеевна медленно обошла стол.
— Ты действительно поверил, что можешь просто забрать всё и уйти?
— Я ничего не забираю.
— А что ты сейчас делаешь?
— Строю свой дом.
Она остановилась перед ним.
— «Сонный остров» мой.
Он качнул головой.
— Не говори так.
— Мой, Артём. И деньги, на которые ты его строишь, тоже мои.
— Я десять лет…
— Да хоть двадцать.
Он отвернулся. На стене за её столом висела фотография с какого-то приёма. Екатерина Сергеевна стояла в центре, он — чуть сзади, наклонившись к ней. На снимке ему было не больше двадцати.
— Ты никто без меня, — сказала она.
Артём снова посмотрел на неё.
— Замолчи.
Её лицо изменилось.
— Что?
Он чувствовал, как тесно стало в воротнике.
— Замолчи, Катя.
Она указала на дверь.
— Пошёл вон.
Артём не двинулся.
Екатерина Сергеевна склонила голову и отчётливо, почти по слогам добавила:
— Мальчик мой.
Он шагнул к ней.
Она ещё успела поднять руку, словно собиралась остановить его привычным жестом. Артём схватил её за горло.
Екатерина Сергеевна отступила, наткнулась на край стола. Посыпались бумаги. Она вцепилась в его запястья.
Он видел её лицо совсем близко.
«Ну какая я тебе сейчас Екатерина Сергеевна?»
Тёмное стекло машины. Её щека у него на плече. Палец, разглаживающий складку между бровями.
Она пыталась оттолкнуть его. Артём удерживал её, уже не замечая, как сдвинулось кресло и упал телефон.
«Я для тебя стараюсь».
Широкий подоконник. Вода за окном. Он ещё не знает, какого цвета будут стены, но уже видит утренний свет на потолке.
Ярослав протирает очки краем рубашки.
«А где мы будем жить?»
— Любимая, — произнёс Артём.
Екатерина Сергеевна смотрела на него. Он узнал её глаза, тонкую складку у виска. Накануне она просила записать её к врачу: несколько дней болела голова. Он обещал и забыл.
Николай за ресторанным столом придвигает к нему телефон.
«Тебе-то я доверяю».
На экране цифры. Потом другие цифры — в смете, которую снова прислал прораб.
Её ладонь у него на затылке.
«Мальчик мой».
— Катенька.
Она больше не отталкивала его.
Артём опомнился оттого, что её руки перестали держаться за его запястья.
Он разжал пальцы.
Екатерина Сергеевна стала оседать, и он поспешно подхватил её. Опустился вместе с ней на пол, неловко поддерживая голову.
— Катя.
Она лежала у него на коленях. Волосы закрывали щёку. Артём убрал их, заправил за ухо.
— Любимая Катенька.
В кабинете было тихо. За окнами двигались огни машин.
Он погладил её лицо.
Ему хотелось, чтобы она открыла глаза и рассердилась. Чтобы оттолкнула его, сказала что-нибудь резкое. Он бы согласился. Сейчас он согласился бы.
Артём прижал её руку к губам.
— Любимая моя.
Телефон лежал на полу рядом, экраном вверх. Он посмотрел на него, потянулся, но её голова соскользнула с его локтя. Артём снова подхватил её обеими руками.
— Подожди. Катенька, подожди.
Он сидел так ещё несколько секунд, покачиваясь вместе с ней. Потом осторожно опустил её на пол и взял свой телефон.
Открыл список контактов. Большой палец остановился на имени водителя.
— Стриж, срочно приезжай.
Он выслушал ответ, глядя на Екатерину Сергеевну.
— К чёрному ходу. И не светись.
Закончив разговор, Артём остался сидеть с телефоном в руке.
— Любимая Катенька.
Стриж приехал.
В кабинете он остановился возле двери, посмотрел на Екатерину Сергеевну и сразу отвёл глаза.
— Артём Викторович…
— Помоги мне.
Водитель молчал.
— Пожалуйста.
За все годы Артём впервые попросил его об этом словом, а не тоном.
Стриж помог вывезти тело за город.
Позднее Артём старался не вспоминать дорогу. Помнил только затылок водителя и то, как часто тот смотрел на него в зеркало. Раньше этот взгляд успокаивал: рядом был человек, который всё устроит.
За городом Стриж заговорил о том, что надо делать дальше, и Артём услышал в его голосе страх. Этот человек мог рассказать. Мог передумать. Мог всю оставшуюся жизнь напоминать о той ночи одним своим присутствием.
Артём окликнул его. Стриж обернулся, ожидая указаний.
После удара он ещё несколько мгновений смотрел на Артёма, словно тот должен был объяснить, что произошло.
Артём молчал.
Он потом объяснял себе, что выбора не было. Безопаснее было думать именно так. Стриж должен был остаться рядом с Екатериной Сергеевной ещё одной жертвой нападения — так Артём решил за него.
Их нашли на следующее утро возле машины.
Стриж погиб от ножевых ранений в грудь и живот, Екатерину Сергеевну задушили. Телефоны, деньги и украшения исчезли. Первой версией следствия стало нападение с целью ограбления.
Артём ездил на опознание. Увидев её, долго не мог произнести ни слова, только кивал в ответ на вопросы.
На похоронах он рыдал, не стесняясь людей. Вадим держал его под локоть, когда гроб опускали в могилу.
С каждым днём у Артёма появлялось больше неотложных дел. Фирмам требовались решения, сотрудникам — указания. Он подписывал бумаги, отвечал на звонки, принимал соболезнования.
Фотографию Екатерины Сергеевны поставил на стол. Иногда переворачивал рамку лицом вниз, потом возвращал на место.
Через месяц Артём переехал на «Сонный остров».
В первый вечер он приказал зажечь весь дом.
Из кабинета было видно, как одна за другой светлеют дорожки, загораются фонари вдоль моста. Подсветка выхватила из темноты белые колонны, ступени, край террасы. На противоположном берегу остановился охранник и поднял голову. Артём подождал, пока тот уйдёт.
Екатерина Сергеевна не успела увидеть дворец законченным.
Последний раз она приезжала сюда незадолго до смерти. Прошла по комнатам, постукивая каблуками по ещё не укрытому коврами полу, велела расширить гардеробную и долго выбирала, где будет стоять её туалетный столик.
Теперь на том месте стояло кресло.
Артём сам распорядился поставить его у окна. Сел, проверил, удобно ли, и почти сразу поднялся.
На столе лежала папка с последними счетами. Всё было оплачено. Строители вывезли инструмент, садовники закончили посадки, управляющий передал ключи и коды.
Больше не требовалось ждать её согласия.
Артём открыл дверь на террасу.
От воды тянуло сыростью. Где-то на другом берегу работал насос. Этот звук раздражал его ещё днём; управляющий обещал разобраться к утру.
Он подошёл к перилам. В пруду отражался дом — огромный, освещённый до самой крыши. Из-за света поверхность воды казалась чёрной. Собственного отражения Артём не увидел.
Раньше он представлял этот вечер иначе. Хотелось позвонить кому-нибудь, сказать: «Ну вот». Но объяснять, что именно закончилось, было некому.
Артём вернулся в кабинет. Налил немного коньяка, оставил бокал на столе и достал телефон. Открыл переписку с Екатериной Сергеевной.
Долго смотрел на фотографию спальни.
«Здесь мои шкафы».
В дверь негромко постучали.
— Войдите.
Управляющий остановился у порога.
— Ужин подавать?
— Позже.
— На сколько человек?
Артём поднял глаза.
— На одного.
— Хорошо.
— И насос выключите.
— Там система очистки, я уточню…
— Выключите.
Когда дверь закрылась, Артём взял бокал. Сделал глоток. Коньяк оказался тёплым, хотя в кабинете было прохладно.
На телефоне высветилось имя начальника финансового отдела.
— Да.
— Артём Викторович, по Горелову. Он просит перенести платёж.
Артём поставил бокал.
— Мы это уже обсуждали.
— У них задержка с поставкой. Он прислал подтверждение. Говорит, к концу месяца закроет большую часть.
За окном погасла подсветка маленького фонтана. Насос стих.
— Артём Викторович?
— Я слышу.
— Может, дадим неделю? Там производство стоит, люди…
Артём провёл ладонью по столу. Под пальцами попалась едва заметная шероховатость. Завтра надо будет показать управляющему.
— Я спросил, когда будут деньги.
На другом конце замолчали.
Внизу хлопнула дверь. Затем ещё одна.
Артём повернулся к выходу из кабинета.
— Завтра доложите, — сказал он и завершил разговор.
В коридоре послышались шаги. Несколько человек поднимались по лестнице, разговаривая вполголоса. Артём нахмурился. Гостям полагалось ждать внизу.
Он нажал кнопку внутренней связи.
Никто не ответил.
Дверь открылась после короткого стука, прежде чем он успел разрешить.
Первым вошёл незнакомый мужчина в тёмной куртке. За ним — двое в форме. Вадим остался на пороге.
Артём посмотрел именно на него.
— Что происходит?
Незнакомый мужчина назвал себя, показал удостоверение. Артём прочёл фамилию, но тут же забыл.
— Вы задержаны по подозрению в убийстве Екатерины Сергеевны…
Он договорил, а Артём всё ещё смотрел на Вадима.
— Это какая-то ошибка.
Мужчина продолжал говорить. Артём различал отдельные слова, но они не складывались в смысл. Он машинально поправил манжету.
— Я вам уже всё рассказал. У меня был следователь.
— Сейчас вам нужно проехать с нами.
— Куда проехать? На каком основании?
Один из полицейских приблизился к столу. Артём положил ладонь на телефон.
— Я позвоню адвокату.
Ему что-то ответили. Он не услышал.
Вадим стоял неподвижно, держа руки перед собой. На нём было то же серое пальто, в котором он приезжал на кладбище. Тогда он первым подал Артёму руку на скользкой дорожке.
— Вадим, — сказал Артём. — Объясни им.
Тот поднял глаза.
— Запись из кабинета, Артём Викторович.
На мгновение стало слышно, как внизу звякнула посуда.
— Какую запись?
Вадим не ответил.
— Камеры в приёмной? Я не отрицаю, что приезжал. Я говорил…
— Из её кабинета.
Артём убрал руку с телефона.
Он вспомнил раскрытую спортивную сумку. Выключенный телевизор. Екатерину Сергеевну возле стола.
«Записи за эти дни сохрани отдельно. Доступ только у тебя».
— Там не было камер.
Голос прозвучал негромко и почему-то вопросительно.
Никто не стал с ним спорить.
Артём посмотрел на человека с удостоверением, затем снова на Вадима.
— Ты всё это время знал?
— Екатерина Сергеевна распорядилась передать записи, если с ней что-нибудь случится.
Артём коротко усмехнулся.
— И ты передал.
Вадим молчал.
— Ты понимаешь, что ты сделал?
Тот чуть отступил, освобождая проход.
Артём хотел сказать, что Вадим уволен. Слова уже были готовы, привычные и достаточные прежде. Но человек в тёмной куртке встал между ними.
— Повернитесь.
— Подождите.
Его взяли за руку. Артём дёрнул плечом.
— Я сам.
Ему повторили приказ. Он повернулся к столу. На раскрытой странице папки стояла его подпись под последним платежом за дом.
Металл коснулся запястий.
Артём посмотрел в стекло. Там отражались его лицо и чужое плечо за спиной. Он попытался выпрямиться, но руки потянуло назад.
В коридоре управляющий прижался к стене. Увидев его, Артём замедлил шаг.
— Позвоните…
Он осёкся.
Екатерине Сергеевне больше нельзя было позвонить.
Внизу горел свет. На столе в столовой стоял один прибор, рядом — корзинка с хлебом, накрытая белой салфеткой. Официант держал дверь и смотрел в пол.
На крыльце Артём споткнулся о ступеньку. Его поддержали под локоть.
Со стороны пруда шёл туман. Белые полосы лежали над водой, скрывая нижнюю часть моста. Дом за спиной оставался ярко освещённым; дорожка впереди казалась тусклой.
У машины Артём остановился.
Вадим вышел следом, но держался поодаль.
— Она тебе не доверяла, — сказал Артём. — Думаешь, доверяла?
Вадим ничего не ответил.
Полицейский открыл заднюю дверь.
Артём поднял голову, поискал глазами звёзды.
— А где все звёзды, Вадим?
Вадим посмотрел вверх.
— Все на месте.
Ладонь на плече заставила Артёма наклониться.
Когда машина тронулась, он повернулся к окну.
Мост остался позади. Между деревьями ещё несколько секунд мелькали освещённые окна дворца, потом исчезли и они.
Теперь в стекле отражалось только его лицо.
